Николай не удовлетворен Николом: тёмная сторона армянской «революции»

Николай не удовлетворен Николом: тёмная сторона армянской «революции»

Наш герой всей душой и своим активным характером на политической ниве 18 месяцев назад повстречал «бархатную революцию» с большой надеждой. Сам он не воспринимал конкретного участия в тех бурных событиях, не перекрывал центральные проспекты и не перекрыл площади Еревана, был в стороне, но при всем этом постоянно морально — недалеко от «революцией» и её лидером Николом Пашиняном. Прошло примерно 18 месяцев, и за эти 18 месяцев отношение Николая к практически что собственному тёзке перетерпело, выскажемся так, значительные изменения. Ереванский книжник не возненавидел работающего премьера, но стал относиться к нему с последней настороженностью. Николая в данной связи можно считать концентрированным выразителем представления бессчетной прослойки армянской умственной публики, которая в оценках политической личности Никола Пашиняна прошла очень зигзагообразный путь — от нескрываемого экстаза до пока большей частью неразговорчивого, но уже вырывающегося наружу отторжения.

Наш собеседник сообщает, что Пашинян во время начала «бархатной революции» и 1-ые недели её сокрушительной победы на армянских общественно-политических просторах и в наше время, на посту премьер-министра, — это «две различные вещи». Почти все, что сейчас гласит и делает вождь «армянской весны», располагается в диаметральной противоположности тому, что говорил и делал бы Пашинян, останься он аналогичным оппозиционным депутатом, каким он был до «революции». Взять один из крайних примеров, заставивш?? почти всех критически мыслящих людей в Армении, может быть, совсем разувериться в сегодняшнем премьере. Увеличь бывший президент и бывший премьер-министр Серж Саргсян в два раза заработной платы некоторым министрам, их замам и представителям губернаторского корпуса Армении, что не так давно сделал Пашинян, то последний «бился бы в истерике на трибуне Национального собрания» (парламента), гласит в сердцах Николай. Он, как и почти все его единомышленники, уверен, что в государстве, где большая часть пожилых людей практически выживают на каждомесячную пенсию в размере приблизительно 85 американских долларов, «чинушам» просто морально возбраняется иметь заработной платы под $ 2 тыс. и выше.

Пенсионером в Армении является практически каждый 5-ый её обитатель: в республике с жителями наименее 3 млн человек свыше пятиста тысяч получают трудовые пенсии. Кабинет Пашиняна до этого разрекламировал так называемое увеличение пенсий в государстве, поточнее её малого размера, с 16 тыс. ($ 34) до 25,5 тыс. драмов ($ 54). С 1 января 2020 года армянских пожилых людей ждёт еще одна «надбавка» — малая пенсия будет повышена ещё на десять процентов. В целом, с учётом остальных «неимоверных» сил и внимания кабинета министров к судьбам старшего поколения, за минувшие 18 месяцев пенсии в Армении выросли от 8 до 10 процентов.
Так что все-таки вышло снутри Пашиняна, бойца за справедливость и против «тёмных сторон» предыдущего политического режима, если он пошёл на подобный очень разноплановый шаг? Почти всеми он был воспринят как «безнравственный» и даже «вероломный» по отношению к обычным гражданам, которые выбрали его весной 2018-го на площади новым главой государства и в декабре такого же года отдавшим свои голоса на выборах в парламент за премьерскую партию. Армянский государственный служащий, сколь бы ни был он влиятельным по собственному рангу и загруженным по роду реализации должностных обязательств, не имеет просто морального права получать астрономическую (по местным меркам) заработную плату в условиях повсеместной бедности старшего поколения. Некогда 1-ый президент Армении Левон Тер-Петросян на публике посоветовал пожилым людям возлагать надежды не на выплаты со стороны страны, а на помощь ближайших родных. Никол Пашинян, при всём том, что его почти все, также и наш ереванский книжник Николай, считают «учеником» Тер-Петросяна, при этом остающимся таким доныне, пока не снизошёл до схожей наглости. Однако его решения всё больше напоминают нестеснённый моральными рамками стиль правления первого главу республики и его партии АОД («Армянское общенациональное движение»).

Пашиняна повстречали как «освободителя» от полной коррупции в Армении — этого нароста на теле народа и государственности, который накопился за примерно 30 лет поочередного нахождения у власти Левона Тер-Петросяна, Роберта Кочаряна и Сержа Сергсяна. На финале 1,5 лет правления уже самого лидера «бархатной революции» его всё больше воспринимают в качестве «продолжателя дела» всех троих предшественников. Пашинян почти всем различается от указанных бывших армянских лидеров, в индивидуальности от крайних 2-ух. Однако в одном он всецело располагается с ними в одной упряжке. Это построение модели муниципального управления, при которой власть строго персонифицирована и зависит от решений лишь 1-го человека, а построение руководителем страны своих отношений с бюрократическим аппаратом различается определённым заискиванием перед крайним, но не его приструниванием. Пашинян сохранил не лишь принцип единоначалия без изменений, он практически возвёл его в догму. Правление в период суперпремьерства Пашиняна в плане преобладания на политической сцене 1-го муниципального деятеля приняло завершённый характер. Парламент в кармане у премьер-министра, тут нет даже намёка на серьёзную представителей оппозиции. Заполненная в излишке старыми кадрами судебная власть пока лениво сопротивляется политической экспрессии премьера, но близка к попаданию в этот же карман, пусть и на иной стороне пиджака Пашиняна. Со средствами массовой информации дела обстоят труднее, здесь пребывание бывших пока превалирует. Но при таковых темпах зачистки информационного места от инакомыслящих и просто неуверенных в эталонах «бархатной революции» условной четвёртой власти уготовано кроткое и сразу сытое пребывание у суперпремьерской кормушки. Пашинян всюду и везде, люди от него стали уставать уже через 18 месяцев каждодневного мелькания на телеэкране, однако тому же Сержу Саргсяну получилось растянуть данный процесс «зрительного неприятия» на целых десять лет.

Пашинян не пошёл против системы. Наоборот, бюрократический аппарат равномерно навязывает ему свои правила игры — щедрая «отеческая» забота о благосостоянии высших госслужащих тому свидетельство. Неважно какая реальная революция, пусть и «бархатного» характеристики (с минимальными жертвами и уровнем насилия, ограниченным сопротивлением прежней власти), если и не сносит всецело старенькую систему правления и модель управления, то капитально её демонтирует, переиначивая под себя. Ничего такого в случае с «армянской весной» не случилось и близко. Пашинян стал наследником конституционной перемены, которую Саргсян и его ближний круг задумали в 2015 году под себя. Пашинян, являясь и оппозиционным депутатом, и став премьером, не поставил под колебание необходимость политической жизни Армении по правилам парламентской республики. Некоторые косметические меры, которые до настоящего времени свелись к так называемой министерской реформе (оптимизация структуры кабинета министров путём укрупнения ведомств и органов), стали быстрее пародией на «революционные» изменения. К слову, жертвами этой перемены в большинстве стали те же обыкновенные жители, представители нижних этажей чиновничьей «касты». Чиновники средней руки, не говоря о высших кадрах исполнительной власти, обнаружили для себя место под солнцем по итогам «усовершенствования». Например, у «суперминистров» во главе органов с удлинившимися наименованиями (Министерство регионального отделения и инфраструктур и Министерство образования, науки, культуры и спорта) оказалось аж по 6 заместителей.

Похожая положение дел разочарованности со стороны рядового армянского избирателя представлена и в экономике государства, несмотря на то, что тут премьер ещё осенью прошедшего года возвестил свою «революцию». Местный небольшой и средний бизнес не воспряли духом, продолжая ещё больше сетовать на налоговое бремя, которое, на самом деле, лишь возросло на предпринимательские круги республики. Олигархат уменьшил свои толики в определённых сферах торговли (в главном импорт товаров питания и нефтепереработки), допустив туда новых игроков, достигнуть чего в период Сержа Саргсяна было просто нереально. Как итог, наблюдается определённый рост финансовой активности, повышение налоговых отчислений, вывод занятых и всего бизнеса в общем из тени. Это можно назвать оживлением либо неким подъёмом, но никак не «финансовой революцией». Она обязательно произойдёт, если в государстве наконец зародится и начнёт укрепляться средний класс — та нужная база хоть какого демократического общества, опора власти, которая действует по этим же демократическим эталонам правления. Однако среднего класса как не было в Армении, так и нет. Как ему прикажите сформироваться в условиях продолжающегося обогащения жалкой по собственному количеству прослойки общества и обнищания масс? Пашинян не сломал преобладание ограниченной группы людей в экономике стране. Как и в период Саргсяна, приблизительно 10 крупных бизнесменов с их окружением, уполномоченными лицами и топ-менеджерами разных компаний оперируют, по различным оценкам, 50—75 процентами всего капитала в государстве.

Николай не попросту разочарован в Пашиняне, он злой на него за безудержный популизм, укореняющийся разрыв в том, что гласит и реально делает суперпремьер. Его основной политический ресурс — рейтинг поддержки со стороны большей части армянских граждан — наш собеседник ставит под большой вопрос. Поточнее, не те 60 либо около того процентов текущего займа доверия Пашиняну со стороны людей, а само наличие этого самого рейтинга у сегодняшнего армянского лидера. По словам Николая, то, что на данный момент называют «рейтингом» Пашиняна, в действительности даже не отрицательный список Сержа Саргсяна. Это условная величина сохраняющейся у большей части людей надежды на то, что Пашинян решит фундаментальную дилемму 10-летнего правления Саргсяна — отсутствие справедливости в общественно-финансовой жизни Армении.

Пока самое основное завоевание «революции» — это организация голосования, показатели которых не оспариваются ни обычными жителями, ни представителями оппозиции, ни кем бы то ни было ещё. Справедливости получилось восторжествовать в вопросе обеспечения очень добросовестного избирательного процесса. Вообщем, об этом достижении «революции» Николай и его единомышленники уже успели порядком подзабыть. Трудности ежедневной жизни поставили на 1-ый план ожидания от «освободителя» финансового прорыва и социальной справедливости.
Эталоны «революции» в массах к нынешнему дню значительно девальвированы. Пашинян не прекращает воспользоваться поддержкой большей части людей, но глас недовольных в их рядах звучит всё громче. Народному премьеру не простят «забронзовение», демотивацию и самоустранение от 1-го из основных запросов армянского общества, для ублажения которого его, фактически, поставили у власти — обуздание элиты и восстановление справедливости в общественно-финансовой жизни.